JL's blog

Пока на angara.net все тормозят (уже месяц…), решил разместить отчёт Фила здесь. Как есть, без картинок. Картинки смотрите в более ранних постах. Отчёт помещаю как есть, без исправления ошибок и вёрстки.

Автор: Филипп Филимонов / Благовещенск

Как это было…

 

3 августа.

Ближе к вечеру собираюсь на поезд. Вызваниваю Дэна и Прапорщика. Вместе берем такси и едем на вокзал. На верхнюю грузовую полку сообща запихиваем мой баул и прощаемся.

Загадываю себе хороших соседей – главное, чтобы без детей от 3 до 12. Иначе можно повеситься. Ага, загадал…семья с гиперактивным сыном восьми лет. Назойливый ребенок.

На боковых едет супружеская пара с маленьким хорьком. Хорек животное симпатичное и игривое, против него я ничего не имею. Если бы не ценник (6000 рублей), может быть и себе бы купил. А вот хозяин хорька кажется мне смутно знакомым – это тот самый мужик, который был мне соседом по купе два года назад, когда я ехал с Хамар-Дабана со всеми своими неприятностями с ногами. Учитывая, что состав группы у меня практически тот же самый, когда я влип в эту историю с эвакуацией, то предчувствие полноценных приключений в моем путешествии не сказать, чтобы радует.

Интересно наблюдать за людьми. По сути, мы едем в маленьком общежитии, где у нас волей неволей что-то становится общим. Пассажиры создают вокруг себя своеобразный кокон, отгораживаясь от остальных, натянув на свои лица маски полного равнодушия. Обратить внимание на другого они могут только в двух случаях – либо в крайнем любопытстве (здесь лидирует хорек), либо если ты им очень мешаешь заниматься равнодушным отношением к окружающей среде. Минимум разговоров между попутчиками, каждый со своей пачкой лапши и своей пластмассовой ложкой. Даже дети между собой не общаются. Мы равнодушны сами и воспитываем равнодушие в потомках. Забавно – связано ли это с инстинктом выживания? Или это просто побочный эффект жизни в современном обществе?

Вспоминаю, как первый раз ехал на восток на поезде и не мог есть один, не пригласив к столу попутчиков по купе…для многих это было дико. Удивление вызывало и у меня их удивление… Засыпаю…

4 августа.

Завтракаю в Тынде. Ожидание два часа. Хлеб, колбаса, консервы. На десерт компот из клубники. На запах съестного прилетают осы. Они не менее назойливы, чем ребенок из прошлого дня. Начинаю отгонять их руками. Сбиваю одну из них и она падает мне за шиворот. Мать моя женщина! Такого брейка в стиле Майкла Джексона не видели даже фанаты знаменитого кумира. А вот пассажиры станции Тында удостоились маленького представления с переизложением текстов знаменитой звезды на матерный лад. Даже в такт попал. Оса, победно жужжа, не спеша, удаляется, а у меня еще несколько дней болит плечо.

Сажусь в поезд. Интересно – поезд Благовещенск-Тында является фирменным поездом повышенной комфортабельности. Едет он 14 часов, из которых почти все приходится на ночь. А поезд сообщением Тында-Москва едет несколько суток и имеет в своем составе полуразвалившиеся вагоны. Интересная логика у РЖД. Экономия называется. После двух (примерно) ходок на Москву вагоны ремонтируют. А фирменные накатывают пробег до ремонта минимум в три раза больший (при существующем раскладе поездов).

Здесь другие люди. В поезде тут же завязываются разговоры, пахнет съестным, слышится позвякивание пивных бутылок. Многие знают друг друга. Я еду с мужчиной и двумя женщинами, муж, жена и, видимо, сестра жены. Строители и работники БАМа. На столе мгновенно появляется огромное количество еды, а я веду разговор, разрывая зубами жареных кур и вяленых лещей. Мужичок достает пятилитровый снаряд пива. День плавно куда-то отъезжает…

5 августа.

Десантируюсь на перрон Новой Чары. Ночной похмельный десант. Холод. Толпы пьяных гопников веселятся вокруг вокзала. Протискиваюсь внутрь и поднимаюсь наверх. Зал ожидания набит до отказа – народ выезжает с вахты. Все мужское население пьяное вдрызг. Все бухают.

Устраиваюсь на металлическую скамейку и делаю вид, что сплю. Гвалт стоит такой, что его не смог бы пересилить и храп В.В. Гуторова (кто знает, тот поймет).

В четыре утра все куда то очень быстро сбегают. Видимо тьма наступает. Мне на тьму по фиг, я с облегчением заваливаюсь на бок и проваливаюсь в сон. Через полчаса просыпаюсь от мягких шагов. Сквозь веки вижу высокие начищенные берцы. «Тьма наступила на город Иерусалим» – шепчу я. Скрип кожи свидетельствует о земной жизни владельца ботинок. Мент. «Документы, пожалуйста» – бездушно выговаривает монстр. После проверки таким же бездушным голосом он предупреждает – «Не спите, пожалуйста» – и уходит.

Вскоре приходит уборщица. Она громко ругается на вахтовиков, говоря, что вчера, дескать, ночевало двадцать поляков, мусора от них не было, а от русских мать их перемать через козью щель…

Осведомляюсь у светоча науки и культуры поселка, далеко ли отсюда музей. Женщина задумчиво отвечает, что это в старом поселке и сначала нужно пройти туда, а потом уже спрашивать там. Все становится очень непонятным. А как у вас здесь с гостиницей? – спрашиваю я. Дорого, отвечает она, очень дорого, лучше здесь ночуйте, здесь всегда туристы ночуют. А камера хранения у вас здесь есть? Да, есть, есть, работает с восьми утра, но Света только в девять приходит. Но она не работает с ручной кладью, поэтому нужно сдавать багаж через дежурного по вокзалу, а она прибежит десять минут двенадцатого, чтобы поезд объявить.

Задуманные на сегодня задачи превращаются в сложнейший квест. Сижу и скучаю. Хожу по первому этажу. На второй этаж поднимается тот самый ночной милиционер. Я поднимаюсь за ним. «Это ваши вещи?». Да, мои. «Не оставляйте их без присмотра». Да я ж здесь, вроде, хожу, типа, камеру хранения жду, поглядываю… «Все равно не оставляйте здесь свои вещи. Ни на минуту». Удаляется. Жаль не в корзину.

Я вскоре понимаю заботу обо мне стража порядка. Приходят дети. Пожалуй, чуть старше десяти лет. С ехидными усмешками они начинают безобразничать, то и дело задевая меня, мою скамью, мои вещи. При этом они делятся на две группы, одна отвлекает, другая уже держит руки на моем мелком хламе. Окрики не помогают. Прошу свалить всех на хер. Малолетки поднимают такой шум, что их окрикивают с первого этажа и им, в конце концов, приходится уйти.

Сдаю вещи в камеру хранения. Симпатичная стройная девушка проводит меня мимо тетки мощного телосложения и металлическим взглядом терминатора. Тетка охраняет камеру хранения. В своих мощных руках она сжимает любовный роман, но в ней чувствуется такая концентрация энергии, что кажется, будто она вот-вот порвет надвое этот пухлый томик и тебя вслед за ним, выкинув ошметки твоей шкуры за дверь. Забрать свой багаж я могу только в сопровождении той же девушки. Как только та прикрепляет номерок на мой рюкзак, он сразу же переходит под охрану металлической тетки. Я не удивлюсь, если в недрах ее стола прячется РПГ-7 или нечто более мощное, для борьбы с бронированными целями и вертолетами. Здесь я чувствую стопроцентную защиту своего имущества.

Тетка доходчиво объясняет мне о примерном расположении музея. Через двадцать минут я уже там. По дороге я спросил о верном направлении четырех человек, из которых двое не стали мне отвечать. В музее тщательно осматриваю залы, заявляюсь, немного болтаю с ними и откланиваюсь. Слышу ожесточенные споры о поляках. Один говорит, что двадцать поляков подало заявку, второй говорит, что никаких поляков-туристов, и в особенности двадцати человек, вообще не существует.

Возвращаюсь на вокзал. Немного купил продуктов. Магазин нормальный слева через дорогу от вокзала. Рядом с ним гостиница. На вокзале покупаю себе две книжки. Малолетние хулиганы постоянно мешают.

Вечером ко мне подходит пьяный мужик и просит денег на водку. Ничего ему не дал. Потом пришел мент. Это уже явно другой мент, но сделаны они явно на одном конвейере с предыдущим. Он объясняет мне, что вокзал на ночь закрывается, так как сегодня ночью поездов не будет. Я, угодливо улыбаясь, объясняю, что я не устраиваюсь тут на работу, а я всего лишь турист, и завтра был бы счастлив свалить на маршрут, а вообще буду признателен, если он позволит мне остаться здесь ночевать, иначе мне придется ночевать на лавочке. Мент, глядя на меня, объясняет, что на улице, конечно лавочки есть, вот только там местные тоже есть, а местные очень, очень не любят неместных. Я с ним соглашаюсь и обещаю, что меня даже никто на вокзале не заметит. С тем и порешили. Счастливый и довольный, я всю ночь (до шести утра) и сплю.

 

6 августа.

Почему железнодорожники так рано выходят на работу? В шесть утра я уже разбужен и скучаю. Дочитываю книжку. В десять часов открываю банку консервированных персиков и устраиваюсь на лавочке. Почему то у меня было подозрение, что лавочки окрашены… Не знаю, почему. Я честно облапал всю лавочку руками, но свежей краски не нашел. Через полчаса встал и посмотрел на свои штаны. Так и есть – штаны теперь в синей краске.

Подходил гопник, просил денег. Не знаю, каким тоном я осведомил его о своем нежелании дать ему требуемое, но его словно ветром сдуло.

В начале двенадцатого встретил Стаса и Жеку. Забираю багаж. Жека быстро находит грузовичок до Чары за три сотни.

Водитель гонит машину немилосердно. Довозит до Чары и пытается нас высадить. Местность мне незнакомая. Прошу довезти нас до администрации, а там я уже сориентируюсь. Ага, понятно. Вот и та остановка, где мы с Шаманом в прошлом году садились на автобус. Водитель грузовичка предлагает за сотку провезти нас чуть дальше. Соглашаюсь. Минут через десять мы с мужиком спорим, туда ли он нас завез. Мужик показывает на начало лесной дороги вдоль берега Чары и клянется, что это, ни на есть самый короткий и лучший путь до Мраморного ущелья. Разгружаемся.

После перекладывания и оптимизация нашего барахла выходим по лесной дороге, заканчивающейся через двести метров и вырождающейся в тропку на болоте. Командую возвращаться назад. По дороге идем к поселку и там сворачиваем на уже знакомую мне дорогу (вроде бы как леспромхозовская, хотя на кой она там нужна, я даже и предполагать не могу).

Потеряли час. В этот день я планировал пройти протоки, но немного мы до них не дотянули и соблазнились уютной стоянкой. По пути нам встретились парень и женщина из Читы, а также мужик на самодельном вездеходе.

Погода пока радует, зато гнуса настолько много, что есть приходится в накомарниках.

 

7 августа.

Пока собирались, мимо проехал парень на мотоцикле. Проходя через протоки, снова встречаем его, сидящего на берегу с полтора литровым снарядом пива и думающего о вечном. Через ходку он нас снова обгоняет.

Перед тем местом, где обычно разворачивается Урал, который возит туристов (дальше дороги для машины нет), мотоциклист вновь встречается с нами. Он уже едет навстречу. Говорит, что на землянке, расположенной среди развалин одного из лагерей, стоит группа туристов. Хозяин землянки там же.

До развалин мы не доходим метров пятьсот и ставим лагерь. Явно собирается дождь, а мокнуть не хочется.

 

8 августа.

Ночью и утром дождик, мелкий и противный. Туристов на развалинах уже нет, а останавливаться, поговорить с хозяином, мы не стали. Как я понял, это один из егерей. Немного познакомились с его собакой да поздоровались с ним самим. За поход мы еще не раз его встретим.

Вскоре начинаются душевые кабинки. Тропа по краям густо заросла кустарником, на листьях которого скапливается много воды во время (и после) дождя. Иногда по такой тропе шагаешь более километра. На нас нет ничего сухого. Промокли насквозь и рюкзаки. Мой спасает накидка, Жекин внутренний большой гермомешок. Стас с головы до ног, вместе с рюкзаком, укутан в столитровые мусорные пакеты.

По пути на ГМС отмечаем встречающиеся развалины и считаем количество построек. На подробное изучение времени нет, а жалко.

До ГМС доходим без приключений. Брод все там же, напротив бани. Вода низкая, проблем никаких. Переправляемся ниже колена.

На ГМС и вокруг нее часть гляциологической экспедиции, по большей части практиканты. Базируются все они на леднике Н. Азаровой.

По соседству от ГМС расположился лагерь детской горной группы из Москвы под руководством Залетова Олега Викторовича, приятного во всех отношениях человека.

Мы устраиваемся в избе. На холодную закуску у нас копченое сало, на первое суп из лапши, риса, картофельного пюре, сыра, тушенки, моркови и лука. На второе едим котел жареных грибов с сыром, луком и морковкой. Все заедаем сушеной красной рыбой, сырокопченой колбасой и молочным шоколадом. Развели по 50 грамм спирта. Наш завхоз боялся в походе сдохнуть от голода, поэтому наш паек так обилен.

Засыпаем под смех девушки с оригинальным прозвищем Щербет и под проникновенный голос старого гляциолога, учащего молодых – «Вода здесь в Сакукане поднимается только тогда, когда поднимается Чара». Под этот бред мы и засыпаем.

 

9 августа.

Сегодня неохота куда-либо идти. У меня смозолены ноги, у Жеки натертая промежность. Устраиваем грандиозную помывку и просушку вещей. Моделируем закладку. Часть закладки вешаем на дерево, часть ставим в сенях рядом с мешками других групп.

Спрашиваем гляциологов и москвичей о двадцати поляках. Никто не видел.

Гляциологи, начиная с обеда, по одному, по двое, уходят наверх, на ледник. С этих пор там устанавливается промозглая, дождливая, чередующаяся со снежной погода. Туда спускается вечный туман. В его объятиях и исчезают суровые мужи науки.

Вечером от Трех Жандармов спускается группа горных туристов из Москвы. У кого-то из них день рожденья и они устраивают маленькое застолье с песнями. При этом они ухитряются сделать это так, что мы без проблем заснули под их праздник. Хотя, может быть, в немалой степени, этому поспособствовал спиртовый настой из золотого корня, любезно ими нам предложенный. Спрашивали их про двадцать поляков – кого то вроде бы видели.

 

10 августа.

Отправляемся, не спеша, под перевал Медвежий. Не торопясь, входим в зону вечного тумана, который покрывает гляциологов. Скалы вокруг покрыты серебристым налетом снега.

Рядом с ледником Азаровой дует мощный ветер и капает морось вперемешку со снегом. Холодно. В тумане проглядывают скалы и, изредка, палатки гляциологов.

Лагерь разбиваем на южной стороне большого озера, на зеленке. Камней вокруг нет, так что вроде бы сверху ничего не сыпется. Палатку тщательно укрепляем и обкладываем вокруг принесенными камнями, сверху мхом. Зато не задувает. После этого начинаешь задумываться о палатке с юбкой. Вчера, кстати, высохли только наши со Стасом ботинки. Жекины мокрые до сих пор. Сохнуть они отказываются напрочь. По ботинкам: у меня Colambia, у Стаса Asolo, у Жеки Salomon. Ценник примерно одинаков: 5200-5600 рублей.

Под вечер с Медвежьего спускаются трое и ставят палатку на противоположном берегу озера.

Перед сном разводим по сто грамм.

 

11 августа.

Тройка туристов уходит вниз. Я немного покрутился с фотоаппаратом вокруг палатки, после чего мы собираемся на Три Жандарма.

Погода не изменилась. Вокруг молочка. Жека берет с собой альпендрын (выдернул изо льда большую палку).

На леднике много промоин, глубиной больше человеческого роста. Через них проходим по каменным мостам. Ближе к перевалу бергшрунды, но через них легко перепрыгнуть. А вот на боковых языках ледника бергшрунды многометровые.

Перед перевалом на леднике лежит пятисантиметровый снег, поэтому к сыпухе подходим без проблем. Плотнячком лезем наверх. Первый Жека, за ним Стас, я замыкающий. Жека спускает камень и соответственно кричит вниз – «Камень!». Стас, по видимости, долго оттачивал искусство ухода от камней у себя на балконе. Услышав про камень, он молниеносно сместился вправо и повис на пальцах на скале, болтая в воздухе ногами. По пальцам то камень ему и прилетел… Хорошо, что камень не успел набрать скорость…

На перевале сняли записку вчерашних москвичей (вроде бы они).

Спустились до лагеря, собрались и пошли на ГМС. В избу переехала детская группа. Посидели, оприходовали с Залетовым почти три поллитра разведенного.

 

12 августа.

Утром у Стаса с Жекой небольшое похмелье. Стас неожиданно заявляет, что уходит домой. Взяв пачку лапши, палку колбасы и три сникерса, он, перебродив Сакукан, скрывается в лесу. Мы с Жекой пребываем в небольшом шоке.

Отправляемся в Мраморное ущелье. По дороге проходим чей то пустой лагерь.

Сначала двигаемся на мост, потом на могилы, после вылезаем наверх, на дорогу. Встречаем хозяев лагеря – ту самую троицу, что стояла на одном с нами озере под ледником. Группа из Москвы. Спрашиваем про двадцать поляков – не видели.

Москвичи советуют нам не ночевать в ущелье. Мотив – очень мрачное место, отсутствие воды, радиация. Хорошо, что мы не сказали им об отсутствии у нас с собой палатки.

На мрачное место мне откровенно по фигу, по сравнению с тем, что мне по ночам снится, урановый рудник впечатления не производит. По радиации – на территории лагеря администрации фон приемлемый (наверное…). Вода – ну где-то же зеки ее брали.

Не торопясь, доходим до лагеря администрации, т.е. до первых сохранившихся бараков. У одного из них есть приспособленная (конечно относительно) для жилья одна комната. Очень сыро и плохо пахнет. Я не хочу ночевать там, но Жека уговаривает. В комнате чья-то посуда, рюкзак, топор, мелкие вещи.

Начинаем осмотр комплекса. Я делаю схемы и абрисы. В общем, работаем. Жека увлеченно таскает из под развалин различные вещи и рваную одежду. Между прочим, находим остатки водопровода и по нему приходим к ручью в скалах. С водой проблем нет. Жека срезает с найденных полуистлевших штанов большую пуговицу себе на память.

Вечером ужинаем и выпиваем по сто. Мертвым я тоже налил, накрыл сухариком и поставил рядом с «музеем». Засыпаю мгновенно.

 

13 августа.

Жека, оказывается, ночью не спал ни минуты. В голову лез всякий бред, а также настойчивый зек с требованием вернуть пуговицу обратно. Я же спал, как младенец.

Жека сегодня уже не так увлеченно таскает хлам и кости из развалин. Надо сказать, что костей на территории зековского лагеря и наверху, рядом с основными штольнями, хватает. Мы продолжаем рисовать, считать, фотографировать. После обеда спускаемся вниз к строениям администрации, где встречаем егеря. Тот уныло бредет наверх. Ищет казенный бинокль, который потерял на перевале Связка. Как он туда залез в болотниках?! Вещи из нашей комнаты принадлежат ему. Нашего он ничего не тронул, и даже его собака не прикоснулась к нашему салу и колбасе (говорил я Жеке, что испортится все…).

Пока я сидел на возвышении и делал общий рисунок комплекса, Жека нашел рядом с лагерем зеков еще одну штольню. Просто с земли ее не видно. Штольня легко доступна. Это третья штольня, что мы нашли. Вот только лезть туда уже нет ни времени, ни сил.

Уходим на ГМС, где сидят гляциологи. Вечером выпили по 50.

Гляциологи ночью очень сильно шумели, ничуть не смущаясь нашего сна. Что-то рассказывали про сорок поляков… Не выдержал, встал и высказал по этому поводу все, что думаю. Ушли на улицу.

 

14 августа.

С утра уходим на перевал Балтийский. Он же перевал Виселица. Посоветую только врагу. Красивых видов мало, славы категорийного маршрута через него тоже не сделаешь, зато все виды каменно-прикладных работ вам обеспечены. Во время дождя там идти вообще очень опасно. Трудность представляет не столько перевал сам по себе, сколько подходы к нему со стороны Бюрокана. В общем, от ГМС до Среднего Сакукана у нас ушло двенадцать часов, из которых полтора часа пожертвовали на обед.

Когда уходили с ГМС, за нами привязалась собака одного из проводников гляциологов. Байкалом кличут (собаку, не проводника). Помесь лайки с чем-то большим. Добрый пес, видимо, кормили мы его лучше, чем хозяева. Да и пес такой добрый и понятливый, что грех его не погладить. В общем, привязался он к нам. Прогнать не можем, не идет. Пришлось Жеке тащить его обратно на ГМС. Тот сопротивлялся, долго не хотел выходить из кустов, но, в конце концов, его поймали и привязали. А то я уже прикидывал, что скажет моя жена, если я привезу домой такую собачку.

Перевал Балтийский очень не понравился, а хуже тропы вдоль Бюрокана только ее отсутствие. Устали жутко. Жека упал на треккинговую палку и сломал ее надвое.

Встали на правом берегу Среднего Сакукана, на развалинах одного из элементов зековской инфраструктуры – лагерь заготовки леса. Выпили по 50.

 

15 августа.

Немилосердно поливает дождь. Шлепаем по широкой тропе, по которой ясно видно, что недавно здесь прогнали оленей. А вскоре, собственно, нас и догоняет олень, который начинает идти за нами. Нам такое соседство не нравится – куда не пойдешь, он за тобой. Ну, ладно Байкала знали, кому отвести, а этого то куда девать-то?!

Пытались от него сбежать, но он весело галопировал за нами. В конце концов, ему это надоело, он нас обогнал по соседней тропе и стал сам задавать темп движения, что, надо отметить, делал совсем неплохо. Не давал нам сильно разогнаться и терпеливо дожидался, если мы отставали. Причем, если Байкал бегал по кустам и гонял бурундуков, то олень находил лучшую тропу. Пришлось назначить его поисковым оленем и смириться с появлением третьего в группе, призванного, видимо, заменить Стаса.

Долго ли, коротко ли, уперлись мы в забор. Ума у меня хватило, что это эвенки себе (в смысле оленям своим) пастбище огородили. Наш олень потыкался носом в ограду и снова к нам подошел. Я решил открыть ворота (образно – на самом деле эвенки ворот не делают) и таким радикальным методом и избавиться от нашего рогатого друга. Олень, посмотрев на меня, как на конченого идиота, понял, что каши с нами не сваришь, после чего ушел в сторону реки.

Посовещавшись, мы решили заслать Жеку к эвенкам, чтобы тот рассказал им про оленя и заодно спросил, как пройти через территорию. Жека вооружился палкой (собак отгонять) и полез через забор. Прошел он метров пятьдесят, как из кустов, со скоростью скорого поезда (и с таким же ревом) выбежали два оленя и бросились на него. Я никогда не думал, что созерцание бега с препятствиями может приносить такое удовольствие. Жека успел.

После этого мы попытались обойти забор. Наивные! До этого мы не знали, что эвенки не заморачиваются, а перегораживают долину от гребня до гребня. Спустя час возвращаемся обратно. Жека, скрываясь в кустах, где перебежками, где ползком, отправился в стан эвенков. Через двадцать минут мы уже несли рюкзаки мимо палатки, огороженной забором. Рядом суетилось три-четыре десятка оленей. Дед-эвенк сочувственно глядел на нас – «Хоть бы подождали, когда дождь кончится, а то далеко идти до верховьев, я только за полтора часа дохожу, а вы то с рюкзаками…». Мы до верховьев шли два дня… Каждый день вспоминали деда, которого так и прозвали – Летучий Дед.

Еще эвенк сказал, что на днях мимо проходило очень много поляков…

Лагерем становимся на поляне выше устья Таежной. После ужина я иду спать, а Жека пытается сделать баню. В это время Сакукан чуть ниже нас перешла большая группа читинцев. Они идут на перевал Советской Латвии, далее через Три Жандарма на ГМС.

Вечером Жека гоняет оленей, чтобы те не свернули нам палатку. Выпили по 50.

 

16 августа.

Без приключений разбиваем лагерь на берегу Верхнего Сакукана, на зеленке. До перевала Верхнесакуканский пятьсот метров (примерно), до подошвы горы Куанда метров восемьсот. Утром на Таежной хорошо посушились. Читинцы тоже сушились, вышли мы одновременно, около двенадцати дня.

Выпиваем по 50.

 

17 августа.

Утром подъем на вершину Куанда. Погода благоприятствует. Линия движения построена по правому по ходу ребру. На вершине снимаем записку москвичей, что встретились нам по ходу в Мраморное ущелье. Москвичи, в свою очередь, сняли мою же прошлогоднюю записку. Посещаемость впечатляет – Куанда достаточно легко доступна.

После обеда переходим Верхнесакуканский перевал и останавливаемся на берегу озера, на зеленке (единственный пятак травы). На перевале отсутствует записка, хотя тур имеется. Выпиваем по 100.

 

18 августа.

С утра отправляемся в цирк к перевалу Одиннадцати. В связи с отказом Жеки лезть на гладкую стенку , которой видится перевал, возвращаемся обратно. Во всяком случае перевала с категорией 1А там не видится, а на исследование нет времени. Есть следы обвала, так что, кто его знает, может быть, и нет сейчас там легкого перевала…

Тропа вниз по Сыгыкте слабая, часто теряется. Не дойдя метров триста до устья ручья, вытекающего из под перевала Проходной, падаем на поле голубики. Это серьезное препятствие высшей степени сложности, требующее выработки индивидуальной тактики прохождения. В таких местах можно потерять своих друзей навсегда. Не снимая рюкзаков и быстро работая двумя руками, мы изо всех сил ползем вперед, но стебли, хватая нас за амуницию и ноги, тянут обратно. Крики заглушает ягода, пригоршнями попадающая нам в рот. Спустя полчаса препятствие было пройдено, но выглядели мы помято и были с ног до головы вымазаны в ягоде.

Наверх мы тропу где-то пропустили, поэтому в висячую долину поднялись в лоб по кулуару. Жека после этого упал плашмя в воду и долго лежал…

На ночевку встали на берегу озера, на траве, с трудом отыскав более или менее ровную площадку. Пьем по 100.

 

19 августа.

На перевал забрались быстро и без проблем. Спускались долго. Здесь произошел грандиозный обвал (в прошлом году я проходил, здесь было чисто), затрудняющий движение. Да и крутизна ледника неплохая. Жека осторожно спускается вниз – его ботинки на грани фола держат, а вот мои сразу же срываются в скольжение. Несколько раз падаю.

На перевале сняли записку все тех же трех москвичей.

Кстати, только на перевале Проходном (имеется в виду из нашей нитки маршрута) лежит красный снег. Где-то читал, что это водоросли, эндемик Кодара. В других местах (в смысле перевалах), слышал, тоже есть.

До Ледниковой спускаемся по набитой тропе, а на выходе из висячей долины падаем по руслу ручья. Капает дождь, рядом гремит гроза. Ставим палатку, обедаем.

Два часа бездельничаем, потом выдвигаемся под перевал Медвежий. Речку бродить не стали. Пьем спирт по 100.

 

20 августа.

Заходим на Медвежий. Тропы сначала нет, потом, уже в кулуаре, тропу четко видно. Ближе к вершине налево уходит серпантин. Проблем никаких. На перевале снимаем записку группы Залетова.

Спускаясь вниз встречаем гляциолога (он видел поляков, кажется). Тот суетится с оборудованием.

Быстро спускаемся на ГМС. В избе стоят знакомые читинцы. Посовещавшись, решили встать в палатке. Беру барахло и иду к ближайшей хорошей поляне – ага, размечтался, вокруг стоят гляциологи. Встаем в местечке похуже, на тропе. Выпиваем по 150. Через Сакукан переправилась какая-то группа и встала в палатке. Читинцы топят баню.

 

21 августа.

Идет дождь. Переходим речку и идем в сторону Чары. Мокрые до нитки. Лагерем встаем в том месте, где лагерная дорога вброд уходит на пески. Выпили по 150.

 

22 августа.

Дождя нет. Дошли до пляжа, не дойдя до поселка 5 км. Сушим вещи, готовимся к выходу в цивилизацию. Допили спирт. Где-то в районе песков (субъективно) туда-сюда рыскает вездеход. Изредка слышны выстрелы. Выглядит все так, как будто огромный монструозный робот патрулирует периметр. Вездеход явно на ядерном топливе, так как надоедал несколько часов. Угомонился ближе к часу ночи.

Сегодня видели команду читинцев и пару из Москвы, все шли навстречу.

 

23 августа.

В пять утра разбудил оживший вездеход и выстрелы. Наверное, нашел лагерь поляков…

Встали в шесть утра, вышли в восемь. В десять уже на территории поселка здоровались с егерем, который шел нам навстречу. Счастливый и довольный, нашедший свой бинокль, угостил нас конфетами.

Если бы не вездеход и постоянные выстрелы, дошли бы до поселка довольно скучно.

Стоим на остановке. Сюрприз первый – остановку перенесли. Второй – мнения о том, когда придет автобус у местных очень отличаются. Сегодня суббота. Попытки нанять машину (даже за 400 рублей) успехом не увенчались. В двенадцать часов садимся на автобус. На остановке нас встретил начальник ГО и ЧС, официально снявший нас с маршрута (так и хочется добавить «снявший с маршрута на хрен»).

Длиннобазный ПАЗик, пофыркивая дизелем, отвозит нас на вокзал. Переодеваемся, кушаем, пьем пиво. Жека автостопом отправляется в семь вечера, я читаю любовный роман (купил по дурости) до трех ночи. Вот и домой…

 

Итоги похода.

Одной из задач похода являлось сравнение примуса и горелки, в плане веса, удобства, стоимости эксплуатации. Сравнение я делал чисто для себя, поэтому никого учить (а то вдруг, кто ни будь подумает ) не собираюсь. Итог: горелки (при нормальных качественных баллонах) лидируют по удобству использования. Отсутствие прогрева и возможность с самого начала работать в палатке. Баллоны, правда, приходится нести до цивилизации, чтобы выкинуть, а то не экологично как-то. По весу горелки немного выигрывают, но выигрыш колеблется в зависимости от мощности горелки и ее собственного веса. Более того, по результатам опроса на маршруте, некоторые туристы высказывали мнение, что выигрыша в весе при переходе с примусов на горелки они не увидели. По объему занимаемого пространства выигрыш не особо значителен. По скорости работы примус в среднем эффективнее горелки. По стоимости эксплуатации примус намного дешевле. По надежности правильно эксплуатируемый и отсутствием заводского брака примус не уступает горелке. Сведем все в таблицу:

	примус	горелка
стоимость эксплуатации	дешевый бензин	газ на порядок дороже
доступность топлива	бензин есть везде, на крайний случай можно спиртом	хороший газ не везде можно достать,
удобство эксплуатации	требует предварительного разогрева	не нужен предподогрев; более тонкая регулировка пламени
эффективность работы	высокая эффективность при любой температуре и любой заполненности емкости	ниже температура окружающей среды, ниже эффективность, у почти пустого баллона эффективность тоже низкая, чтобы сравняться с примусом по мощности, нужна дорогая горелка.
безопасность работы	требует четкого следования правилам эксплуатации и постоянного технического контроля. Опасен для палаток и помещений.	достаточно безопасна. Даже при взрыве баллона последствия куда меньше, чем при взрыве примуса
вес с топливом	для одного человека однозначно выигрывает горелка, потом разрыв резко сокращается.
занимаемый объем с топливом	примерно одинаков

В конце концов, было решено, что лучше иметь дома и то, и другое, а потом уже в зависимости от условий предстоящего похода и выбирать. Показательным является тот факт, что из встреченных групп только мы пользовались примусом, остальные горелками.

 

Также одной из целей похода являлся сбор информации о Мраморном ущелье. Здесь имеется в виду сбор и обобщение на местности, т.е. не пользуясь (по возможности) информацией от третьих лиц, во избежание искажения оной. Задача была полностью выполнена и даже в большем объеме, чем ожидалось. Работе по Мраморному ущелью будет посвящена отдельная статья.

 

К сожалению не была реализована задумка взойти на пик Гляциолог и перевал Одиннадцати. Будем добивать в последующих походах.

 

В походе однозначно сформировалась идея написать статью по тематике «Кодар для новичка».

 

Замечания по снаряжению.

1. батарейки надо попробовать скреплять попарно тонким скотчем, иначе их не очень удобно выуживать по одной, особенно когда этих батареек много разной размерности и типажа.

2. натовские подсумки очень хорошо протекают по молнии, хотя ткань непромокаемая.

3. подсумок под фотоаппаратуру изначально не дает вымокнуть содержимому даже в ливень, однако его самого потом сложно высушить.

4. столитровые мусорные мешки в походе – это вещь!

5. как показали испытания и анализ работы фонарей в походе, мощный фонарь с точечным лучом в походе не нужен. Наиболее востребован налобный фонарь на светодиодах, экономичный и с достаточно рассеянным пучком света. Другой вопрос, что в аварийный набор, может быть, стоит положить что-нибудь помощнее. Но и это будет является уже узкоспециализированным снаряжением. Обычно, даже в аварийных ситуациях, надобности в таких фонарях нет.

6. как ни крути, а аптечку нужно класть в жесткую тару.

7. напрашивается необходимость палатки с юбкой. Кстати, сломанная нами стойка алюминиевого каркаса навевает о мысли, что это не самый надежный материал.

8. остается больным вопрос с перчатками – на Кодаре все быстро приходит в негодность.

9. в набор для ориентирования на местности следует положить прозрачный транспортир.

10. для эффективного использования камеры нужен маленький штатив и запасной аккумулятор.

11. рыболовные снасти на Кодар больше брать не буду – в пешие походы смысла не имеет.

12. на относительно простые маршруты соло, двойками и тройками каски брать не имеет смысла.

13. в который раз убеждаюсь, что рюкзак я купил не совсем удобный. Лучше взять что-нибудь поменьше объемом, но более эргономичное.

 

Решено по итогам сделать Кодар тренировочным районом для обкатки снаряжения, питания, техники. Подходит он для этого очень хорошо относительной доступностью и суровыми условиями. К тому же простые маршруты по большей части изучены.