Рассказ Фила. С angara.net о его посте ещё даже не начал разговаривать, так что появится он там не раньше, чем через пару недель. Опять же, помещаю как есть. Со схемами и картинками будет на angara.net.
Автор: Филипп Филимонов / Благовещенск
Мраморное ущелье.
О суровой горной стране Кодар слышали, пожалуй, все люди, имеющие отношение к самодеятельному и спортивному туризму. Слышали они и об одной из самых главных достопримечательностей этого места – хорошо сохранившийся урановый рудник, на котором использовался труд заключенных. Место, где расположен этот рудник, называют Мраморное ущелье.
Благодаря сравнительно небольшой удаленности лагеря от поселка Чара вообще и натоптанной тропы в частности, он посещается большинством туристов, планирующих пешеходные и горные маршруты по любым районам Кодара. На карте бывший урановый лагерь, в котором нашли свою смерть множество заключенных, обозначен весьма миролюбиво: лагерь геологов.
После второй мировой войны огромной империи Советскому Союзу требовался уран, много урана. Создание ядерного щита требовало жесткой директивы – срочно найти и максимально эффективно (т.е. с малыми затратами) вести добычу. Месторождения урана обнаружились в разных точках империи, от вечной мерзлоты до пустынь. В этих проклятых сотнями тысяч заключенных местах и выросли комплексы по переработке человеческих ресурсов в долгожданную свободным государством руду.
Об этих лагерях нет никаких записей. Их непосредственно курировало НКВД и сведения по ним были строго засекречены. В официальных документах можно найти лишь ссылки на неизвестные комплексы. Об этих лагерях нет упоминания ни в одних воспоминаниях хоть одного бывшего зека, ибо никто из них не смог выйти за пределы колючей проволоки.
Лагерь в Мраморном ущелье не был полностью уничтожен, как не были уничтожены и другие лагеря Кодара. В результате этого сохранившиеся почти в первозданном виде территории стали доступны широкому кругу путешествующей публики. Вокруг лагеря на Мраморном ущелье стало ходить множество слухов и домыслов. Мы лишь попытаемся хоть как-то отделить правду от лжи. Проблема лишь в том, что большинство людей, говорящих о руднике, либо сознательно искажает факты , либо заблуждается, не имея понятия о предмете.
Ни в коем разе я не претендую на точность своих данных. Они являются лишь следствием и итогом обобщения собранной информации. Другой вопрос, как эта информация собиралась. Еще в прошлый свой поход в эти края я понял, что нет смысла опрашивать кого-то из местных, туристов или изучать материалы в музее. По многим причинам эти источники могут дать неверную информацию, лишь порождая все новые и новые слухи, а отсеять правду от вымысла при этом не представляется возможным. Оставался другой вариант – зайти в ущелье, пожить там несколько дней и самому попытаться восстановить по кусочкам хоть какую-то часть этого панно.
Сразу стоит развеять один из мифов этого места. Существует мнение, что лагерь не был уничтожен, так как находится на консервации, чтобы в случае нужды в ядерном топливе снова можно было бы добывать уран силами новых заключенных. Эта версия не выдерживает критики. Несмотря на кажущийся хороший внешний вид, а надо отметить, что некоторые стены выглядят так, словно их сложили пять лет назад, ни о какой консервации речи быть не может. Почти полностью лагерь уничтожен (хоть и не кажется таковым). Причем происходило это путем специально направленного вмешательства. Лишь случайностью можно назвать то, что лагерь еще стоит. Восстановление лагеря возможно только с ноля и больше никак иначе. Даже с помощью современной техники это дорогостоящая и ненужная задача, так как в нашей стране достаточно мест, более приспособленных для ведения добычи. О деталях я напишу ниже.
Итак, ущелье Мраморное… какое мирное название для лагеря смерти, неправда ли?
Мысли об оружии массового уничтожения бередили мысли военных еще в начале прошлого века. Биологическое и химическое оружие того времени не позволяло моментально умерщвлять тысячи людей, и требовалось что-то более мощное, такое, от чего не существовало защиты. Открытия в области физики позволили сформировать идею ядерного оружия уже к 1938 году. Это и положило началу гонке вооружений между Советским Союзом и США. В 1940 году на Кодаре начали собирать элементы большой инфраструктуры, предназначенной для обеспечения наиболее эффективного и дешевого способа добычи руды, которой уже в следующем десятилетии суждено будет стать смертоносной. Комплекс не был достроен из-за войны, но после наглядной демонстрации американцев результата их исследований, строительство было форсировано, и в 1947 году лагерь был запущен в эксплуатацию.
Мраморное ущелье являлось центром инфраструктуры, сетью раскинутой по близлежащим к поселку Чара горам. Была протянута высоковольтная линия и построена дорога для вывоза руды. Большие и мелкие лагеря для обеспечения нужд рудника были построены вдоль дороги, по долинам рек и на песках. Они отвечали за поддержание дороги в удовлетворительном состоянии, заготовке топлива и строительного материала, обогащение добытой руды.
Окунемся на мгновение в атмосферу этого жуткого места, которое и сейчас видится таким даже на фоне еще желтых зданий лагерной администрации…
Узкий каменный мешок, с высоченными стенами. Выход из ущелья не превышает в ширину четырехсот метров. Летом солнце появляется лишь к полудню, после четырех часов дня скрываясь вновь. Зимой солнца здесь нет. Большую часть года лежит плотный туман, изредка поднимающийся над землей на двадцать-тридцать метров. Ущелье находится выше границы леса, поэтому растительности здесь тоже нет. В зековском лагере растет кое-где мох и пытается пробиться трава, за короткое лето (полтора месяца) пытающаяся отцвести, но выше, ближе к штольням, нет даже мха. Температура летом по ночам нередко падает ниже ноля, а зимой опускается до минус шестидесяти градусов. Из зверей лишь пищухи, на которых охотятся и зеки, и охранники – одни ради еды, вторые ради забавы. Над ущельем летает падальщик, да изредка в воздухе мелькают маленькие птички. На огороженной территории 150 на 150 метров, в пяти бараках размещена тысяча заключенных. Прямоугольник их территории по внутренней стороне выставлен полутораметровым заграждением из колючей проволоки, с пропущенными сверху и снизу проводами, по которым течет высокое напряжение. В трех метрах от этой ограды располагается более мирный ряд колючки высотой три с половиной метра. Еще в трех метрах стоят столбы в пять с половиной метров, на которых висят мощные прожектора, освещающие периметр ограждения даже в самый плотный туман. Четыре сторожевых вышки с автоматчиками стоят по углам. Из лагеря некуда бежать, но процедура установки мер против побегов отработана на других лагерях и местная администрация не пренебрегает ими и здесь.
Ближе к выходу из ущелья разместились постройки администрации. Здесь же живут так называемые вольнонаемные. Это люди, для которых лагерь является рабочим местом и заключенные для них лишь инструмент. Это геологи, прорабы, мастера, в общем, в своем роде специалисты. Например, посмотрите, как выполнены шипы соединений на углах зданий и мостов – здесь четко выдержаны все углы. Это настоящее искусство и только благодаря этому деревянные строения могут простоять запросто пару сотен лет (одна из причин сохранения зданий в лагере). Рядовой зек так не сможет сделать. Поэтому и нужны вольнонаемные. Специалисты рассчитывают, где взрывать и где долбить киркой, куда пойдет штольня. Небольшой медицинский персонал оказывает медпомощь вольнонаемным и фиксирует смерть зеков. Геологи бегают со станочком для вырезания проб и что-то пишут в своих журналах. В общем, все при деле.
В шесть утра один из часовых бьет в рельс – в лагере зека побудка. Вольнонаемные разносят по баракам бачки с едой. В половине седьмого заключенные строятся на перекличку. Политические заключенные ждут разнарядки, которая, в общем, одинаковая каждый день. Счастливцы (скорей любимчики) уходят в лагерь администрации, в мастерские. Три мастерских и лесопилка работают на нужды лагеря. Другая часть зеков выходит через ворота к самой ближней штольне, что находится рядом с их лагерем. Эта штольня была начата самой первой и оказалась самой бедной. По осыпи, спотыкаясь и падая, они поднимаются вдоль столбов с проводами (для освещения штольни) на семьдесят метров вверх. И, наконец, большая часть оставшихся зеков, уныло бредет в самый конец каменного мешка. Этот полукилометровый путь кажется им отдыхом и радует тело перед тяжелой и изнуряющей работой, наградой за которую служит только смерть. Они бредут мимо высокого забора справа, что глухими и высокими досками огораживает маленькую, 30 на 15 метров территорию с небольшим зданием. Вокруг забора натянута вторым рядом колючая проволока и никто из зеков не знает, что там. Мимо водонасосной станции они проходят к краю ледника. Надев кошки, они карабкаются по льду на высокий вал, на котором их уже ждут тележки и кирки. Здесь размещается подстанция и мастерские, огороженные колючкой. По деревянным тротуарам зеки идут с тележками к штольням, где их уже поджидают мастера, с болтающимися на шеях противогазами, спасающими легкие от ядовитой пыли. Идти вверх тяжело, подъем крутой, а доски скользкие от инея и льда. На наиболее богатую штольню зеки толкают вагонетки.
По путям, длиной в полкилометра, зеки спускают тележки обратно, чтобы ссыпать руду в деревянный короб, по которому она уходит вниз, в кузов машины. Большую часть рабочего времени зеки работают в темноте или в тумане, лишь при свете прожекторов. Лишь вечером, уже давно после того, как солнце скрылось за скалами, зеки возвращаются в свой холодный барак. Сколько раз они видят солнце за свою лагерную жизнь? Почти никогда…
По лагерной дороге движется тем временем колонна «студебеккеров». В Советском Союзе еще нет машин высокой проходимости, которые подходили бы для суровых условий Кодара, поэтому страна вынуждена применять технику бывших союзников. На большей части дороги разъехаться машинам невозможно, в связи с чем, движение преимущественно одностороннее. Машины везут в лагерь дрова, инструмент, одежду, еду. Дрова, это настоящий бич для инфраструктуры рудника. Их требуется очень много. Не оправдались надежды найти уголь рядом с рудником, а с других долин возить весьма накладно. Поэтому от дороги ведут просеки, где заготавливают зеки дрова, а зимой организуются зимники по Апсату и Верхнему Сакукану. Но дров все равно не хватает.
Выйдя к мосту, грузовики начинают длинный и долгий подъем в висячую долину уранового рудника. Водители – вольнонаемные, настоящие асы. Дорога очень опасна и не освещена, а серпантин местами изгибается очень круто.
В лагере машины разгружают, исправные загоняют на стоянку, а неисправные везут к автомастерской на текущий ремонт. По мере надобности, через проходную машины едут к деревянным коробам и наполняются рудой. По возвращении на проходную машины дотошно осматриваются автоматчиками с собакой и выпускаются наружу. После формирования партии колонна машин отправляется вниз, чтобы отвезти руду на обогатительную фабрику. Конечно, лучше было бы поставить фабрику здесь, да вот только места для нее нет…
Прошло время. Рудник готовился к расширению. На территории лагеря зеков были подготовлены площадки еще для пяти бараков, начали строить общежитие для вольнонаемных. Но, после смерти Сталина, встал вопрос о ликвидации лагеря. Вряд ли добыча прекратилась в 1953 году – это просто противоречит здравому смыслу со стороны государства. Однако, лагерь вскоре (через несколько лет?) опустел. Массовых репрессий, столь нужных для пополнения трудовых ресурсов, не стало. Попытка заставить работать на руднике уголовников большого (вернее длительного) успеха не имела – они не умеют работать. Постепенно уран стали добывать механизированным способом в более доступных местах нашей Родины. Сначала Мраморный рудник просто опустел и охранялся, затем было принято решение его уничтожить. На восточном склоне была установлена взрывчатка, и он был подорван. Обломочный материал уничтожил часть лагеря, а последующая обработка силами природы должна была завершить дело. Дорога заросла и пришла в негодность, так как были вырублены все деревья толще пятнадцати сантиметров, а держать грунт уже было нечему. Мост через Сакукан был снесен паводком. Все забывалось…
Сегодня, с возрождением туризма, посещение Мраморного ущелья является в походах на Кодаре чуть ли не обязательным. Только большинство туристов доходит лишь до зданий администрации. Меньшая часть до штолен. Почти никто не бродит по склонам. И еще меньше задумываются о назначении развалин по бокам дороги и на Песках, а также по берегам рек.
Существует мнение, что по закрытию лагеря заключенные были взорваны в одной из штолен. В музее говорится, что заключенные были амнистированы. В принципе, последнее утверждение является самым логичным (в смысле утверждать) для государства. Я здесь выделяю три факта, которые должны лечь на чашу весов при выборе той или иной версии. Первое: о руднике нет никаких воспоминаний, записок и прочего, что есть в больших количествах о других лагерях. Второе: в Магаданской области, в одном из лагерей (между прочим, по добыче урана), заключенные были убиты и завалены в штольне (либо завалены заживо). Об этом есть материал С. Мельникова, на сайте ГУЛАГ (после подправлю, дам точную ссылку), у него есть, конечно, доля украшательства (журналист все таки), но тот самый материал весьма неплохо фотодокументирован. И третий факт, не вызывающий сомнений: в лагере зеков и наверху, где штольни, костей хватает. Кому они принадлежат, я не знаю, но вариант того, что там сверху падают крупные козлы и разбиваются, а также то, что зекам в такую даль возили настоящее мясо, маловероятен (черепов мы не нашли).
В прошлом году я слышал от других туристов, что якобы на руднике применялся и детский труд тоже. Это изначально выглядело маловероятным (применимо к урановым рудникам) и подтверждения не нашло. Вот если точно знать, что ходы были невысокими (в силу неких причин), то можно было бы на этапе долбежки использовать и детский труд. Но времени на исследование штолен у нас не было, да и опасно сильно – все сыпется, а подпорки сгнили почти. Некоторые кости, которые мы находили, возможно могли принадлежать ребенку или женщине.
Осталось для меня загадкой, где хоронили умерших зека. Кладбища мы не нашли. Варианты: вне ущелья или на заваленной обломочным камнем территории зековского лагеря.
Относительному изучению подвергся лишь рудник (кроме штолен), остальная часть комплекса не рассмотрена, так как на это уже нужна экспедиция на месяц. Некоторые фотографии и схемы будут выставлены в приложении.
Материал подготовлен при горячем участии Лепихина Евгения, моего напарника в этом походе (он увлеченно таскал косточки и разбирал развалины), а также Тонких Александра (Шамана), напарника в прошлом, 2007 году, сделавшего для меня сотню фотографий лагеря со всех ракурсов.
Филимонов Фил